Как потерять бизнес за день и найти себя в ИИ - Сергей Цыпцын

[00:00] Я дауншифтер с большим стажем, с 2004 года. Причём надо прыгнуть в самолёт и прилететь, самолёты тогда летали как такси. Как ты понимаешь, в 2022 году всё закончилось. Это была моя жирная конференция, и всё. Все мои спонсоры, а это Intel, AMD, Nvidia, Dell, я набрал такую когорту, сказали: Серёжа, очень тебя любим, но мы поехали. И я, в общем, слёг в такой депрессии, что лет много, бизнес убит, жизнь закончена, непонятно чем заниматься. Вот реально в один день у тебя убили бизнес одним выстрелом.

[00:57] Сергей Кузнецов: Друзья, добро пожаловать на подкаст No Bullsh!t, бизнес без прикрас, на котором мы говорим о реальных проблемах бизнеса, а также новых трендах и интересных технологиях. Не забывайте подписываться на канал и ставить лайки, чтобы другие предприниматели тоже могли увидеть этот контент. Также подписывайтесь на наш Telegram канал, в котором мы, помимо подкаста, выкладываем дополнительные материалы от участников подкаста, а я рассказываю про то, как мы строим свой бизнес. Сегодня с нами уникальный и очень интересный гость Сергей Цыпцын. Сергей один из евангелистов искусственного интеллекта, живёт на Кипре, организует большое количество интересных ивентов и ведёт один из самых интересных Telegram каналов про ИИ и метаверс. Серёж, я безумно рад, что ты сегодня со мной.

Сергей Цыпцын: Спасибо тебе, спасибо, я тут.

Сергей Кузнецов: Я бы попросил тебя рассказать про свой путь, про себя, как ты пришёл к ИИ. Начни, ну, с юности, как ты, собственно, до этого дошёл.

Сергей Цыпцын: Если с юности, то это очень давно, я уже старый. Наверное, это будет год девяносто четвёртый, я сижу, работаю научным сотрудником МГУ, зарплата моя составляет 30 долларов в месяц, но я увлечён, там хаотическая динамика, аэродинамика. Тут мне звонит мой однокурсник и говорит: слушай, у нас тут небольшая компания, называется Стиплер, и нам нужен человек в отдел программного обеспечения на техподдержку. Ты же знаешь софт, а я как раз сижу ночами разбираю эти писюки. Я говорю: да ну, там после хаотической динамики ничего сложного нет. Она говорит: у нас сейчас зарплата 630, но мы платим 570. Я такой: а у меня зарплата 30 долларов.

[01:47] В 20 раз. В 21 раз, да. Я такой: хорошо, я подумаю, через час перезвоню. Говорю: я не ослышался, там не 63, там 630? Он говорит: да, 630, у нас всё нормально. Тут я не устоял, хотя предложения были и раньше. Я договорился, что буду работать на двух работах, и пришёл в компанию Стиплер, где были мои бывшие однокурсники в основном. Мы продавали программное обеспечение, я это всё поддерживал, DOS, Borland, Novell. Но когда мы подписали соглашение с Oracle, я сказал: нет, ребята, я уже не могу за всё отвечать. Потом я продавал компьютеры нефтяникам, ездил в разные страны, например в Ирак, тоже продавать компьютеры в ожидании, что снимут эмбарго. Было много приключений. Потом мне всё это надоело, потому что это продажи, может это академический снобизм, но мне не нравилось. А нравилась мне графика, все эти пиксели, особенно фракталы.

[04:11] И в девяносто шестом я уволился, говорю: хватит, надоели нефтяники. Меня позвали в Stipler Graphics Group, это дочерняя компания, которая продавала Silicon Graphics. Silicon Graphics это такие машины, каждая по 100000 долларов, в Останкино стояла одна или две таких, там стояла операционная система IRIX, это суровый Unix. Меня позвали туда на технический маркетинг, я был на своём месте. Полдня разбирался, как всё устроено, эти 3D программы, тем более софт не ломался. Потом приходили клиенты, и я им рассказывал, как это круто. Помню, пришёл клиент, и я сделал продажу сразу на 90000 долларов, сделал свой месячный план, думаю, хорошая у меня работа. И мне всё это нравилось. Потом, к сожалению, грянул кризис девяносто восьмого года, и стало всё сложнее, основатели немного разъехались. Постоянно не я искал работу, а работа искала меня. Пришли люди и сказали: давай сделаем школу компьютерной графики, ты же специалист по Maya. Maya это программа для 3D.

[05:47] Она была конкурентом 3D Studio Max, но это были разные лиги: 3D Studio Max для подростков во дворе, а Maya для ребят из Останкино. У меня был сертификат, я съездил в Бельгию, отучился на Maya, и я был единственным в России, кто мог давать эти сертификаты. Очередь стояла, школа работала как завод. Я преподавал по 60 часов в неделю, потому что удваивал свои группы. Я умею говорить, и мне это нравится, по крайней мере мне очень нравилось учить людей. Мы сидели до двух ночи, разбирались со всеми этими частицами, полигонами, рендером. Так шло время, а потом опять же приходит ко мне ещё один человек и говорит: слушай, надо сделать конференцию, уже много народа. Я говорю: ну надо, значит сделаем. Арендовали в Центре международной торговли большой зал. Приехал Серёга Невшупов, он работал в Новой Зеландии в Weta, мы позвали его как спикера. И на первую же конференцию к нам пришло 700 человек.

[06:34] Сергей Кузнецов: Это какой год был?

Сергей Цыпцын: Это 2006 год.

Сергей Кузнецов: 700 человек на конференцию по 3D графике, именно по Maya или вообще в целом?

Сергей Цыпцын: В принципе, большинство это 3D графика, потому что я из 3D и речь шла про 3D. Потом мы расширились, но школа у меня занимала начало нулевых, а потом вдруг конференция, потому что я проводил семинары на 40, 50, 100 человек, и зал перестал их вмещать, как обычно у меня бывает. Решили сделать большую, пришло 700 человек, и там было смешно. Если про бизнес, расскажу смешную историю. Мы такие: надо найти спонсора, ходим, думаем, где бы найти 500 долларов на спонсорство. Тут мои знакомые рекламщики говорят: что 500 долларов, возьмите нас на переговоры. Я взял, мы пришли в компанию AMD. Компания тогда сидела, они уже были крупные к тому моменту, ещё до покупки ими компании ATI, которая делала видеокарты. Пришли, рекламщик всё описал, они пожевали щёками и говорят: ну да, 45000 долларов. Я думаю: блин, нас сейчас выгонят с охраной. А они: да, хорошо. Спрашиваю: а что можно было тогда? Это 2006 год. Я говорю: как что, берите любые проценты.

[08:58] В общем, было смешно, провели конференцию, и огромное спасибо компании AMD, потому что я стал проводить конференцию два раза в год, и мы очень хорошо зарабатывали, потому что с таким генспонсором всё у нас росло, залы расширялись. И кончилось тем, что конференция превратилась в главное событие по компьютерной графике на территории бывшего СНГ. С десятого года я снимал Сокольники целиком, и туда в лучшие годы набивалось 2-3 тысячи человек. У меня было 10 залов, представляешь, 10 параллельных выступлений, рекорд 140 выступлений за 2 дня. Надо сказать, что я делал это не в одно лицо, у меня было всего два помощника. Гениальный помощник Серёга занимался бэк офисом: есть проблема, бросить силовой кабель на 380 вольт, или счета не идут, или бухгалтер не подключается, он всё решал. Я занимался программой. И была Марина, которая помогала всех допинывать. Мы втроём делали такую конференцию.

[09:50] Сергей Кузнецов: Слушай, сейчас это звучит абсолютно невероятно.

Сергей Цыпцын: Невероятно, да. И понимаешь, после мехмата у меня не было никаких тормозов, я не знал, что так нельзя. Сделал табличку в Excel, автоматизацию, формулы, сама программа всё формирует. Никакого искусственного интеллекта, просто такая программа. Я однажды посчитал: 10 залов, 140 выступлений за 2 дня, ничего, набрал волонтёров, кураторов, всё было волонтёрское движение, потому что попасть на конференцию дорогого стоило.

Сергей Кузнецов: А билеты?

Сергей Цыпцын: Билеты были 100 долларов.

Сергей Кузнецов: Нет, я именно про волонтёров.

Сергей Цыпцын: Волонтёрские, да, потому что попасть сюда это было ого-го. А билет на конференцию был 100 долларов, что по тем временам, нулевые, конец нулевых, было много. Потом уже появились инфоцыгане, которые продают билеты за 60000, появился Тони Роббинс, а мы были скромные ребята, брали по 100 долларов.

[11:26] Аудитория ворчала, что дорого, я говорил: не хотите, не приходите. Набивалось хорошо, заработки были хорошие, и конференция была моим главным детищем. С точки зрения бизнеса я всегда был one man band: напишу себе табличку в Excel, автоматизирую рассылку в bat файле, никаких сервисов не было, всё руками. Плюс какой никакой опыт программирования, я и сайт сам делал. Всё это работало сказочно. При этом с нулевых годов я отвёз семью в Египет, в Дахаб, потому что это мекка виндсёрфинга, а я виндсёрфер по жизни.

[12:13] Красное море и Дахаб лучший спот для виндсёрфинга, потому что дует всегда, вода не остывает ниже двадцати даже зимой, и можно кататься круглый год. Я на Skype поставил себе обратный московский номер, чтобы когда я звоню спонсору просить денег, у них высвечивался московский номер, а на самом деле я сидел в саду в Египте у моря. Я дауншифтер с большим стажем, с 2004 года.

Сергей Кузнецов: Когда это ещё не было трендом.

Сергей Цыпцын: Да, не было трендом. Прыгнул в самолёт и прилетел, самолёты тогда летали как такси. До 2015 года из Шарма самолёты летали просто по восемь рейсов в день, за 50 долларов ты улетал в любой момент. Было сказочно, жизнь была хорошая. А про факапы, вот кстати созрело, что я делал не так. Как ты понимаешь, в 2022 году всё закончилось, потому что это моя жирная конференция, и всё. Все мои спонсоры, Intel, AMD, Nvidia, Autodesk, я набрал такую когорту, чтобы прямо меня любили, потому что ниша узкая, красивая и очень ресурсоёмкая, туда хорошо продавать, и бюджет хороший. Они сказали: Серёжа, очень тебя любим, но мы поехали, в феврале двадцать второго года, и все уехали.

[13:50] Я провёл опрос, и 50 процентов потеряли работу, потому что косты на маркетинг режут в первую очередь, а постпродакшн стоит рядом с маркетингом. Плюс я потерял географически 25 процентов аудитории, и я думал: ну даже билетами я окуплю себя в ноль или заработаю тысячи две. И я, в общем, слёг в такой депрессии, что лет много, бизнес убит, жизнь закончена, непонятно чем заниматься. Это был сложный момент, потому что реально в один день у тебя убили бизнес одним выстрелом, и ты лежишь и думаешь: и что? Вот это у меня было с 2006 по двадцать второй год, порядка тридцати конференций я провёл, в Питере, в Вильнюсе, в Киеве, это была прямо гастроль артиста. И тут такой бах. Это был сложный период.

[14:40] Но опять же в двадцать втором году на Кипр приехало почти 25000 человек, по разным оценкам. И возникла идея давать им точку сборки, они как неприкаянные, всё для них другое, что делать непонятно.

Сергей Кузнецов: Они, наверное, с такими же ощущениями, как ты, примерно: что происходит, что делать?

Сергей Цыпцын: Да, и возникла идея давать им такую точку сборки, где можно собираться, а не только кальян покурить и кофе попить, как принято на Кипре: давай кофе и за жизнь потрём. Нет, я контентный человек, и если я сделал 140 выступлений за 2 дня, то сделать одно выступление за одну пятницу было несложно. Я стал подбирать, а я уже к тому времени был на Кипре 8 лет, я стал подбирать друзей, которые могут сказать что-то связное и интересное, и собирать людей в баре. Сначала это был бар, потом beach club, потом всё закрылось в Пафосе, мы уехали в Лимасол, и там я выступал где только можно, помню лучше всего выступление у стриптизного шеста с микрофоном.

[16:17] Потом мы убежали оттуда, потом застряли в кальянном баре с бордовыми шторами, где хорошо было смотреть футбол, но накурено было так, что народ жаловался. Сейчас уже больше года я провожу это обратно в Пафосе, вернулся туда, потому что здесь построили совершенно космический бизнес-коворкинг, просто подключился, у тебя экраны везде, всё сверкает, такого на Кипре просто нет, и не только на Кипре, в радиусе 2000 километров. Я совершенно счастлив этим помещением, собираю людей и всем рассказываю. Меня журналисты, когда я проводил конференцию, спрашивали: зачем вы это делаете, какая ваша миссия? Я говорю: понимаете, у меня мама музработник, преподаватель фортепиано с абсолютным слухом, а папа моряк дальнего плавания, у которого слуха нет вообще, когда он открывает рот, мама сразу его останавливает. А я получился пополам: я всё слышу, могу гитару настроить, слышу полтона, а спеть не могу ни одной ноты. А с микрофоном хочется покривляться на сцене перед девчонками.

[17:54] Я сделал конференцию, хожу с микрофоном два дня, куролешу на сцене, сдаю дурацкие шутки. До сих пор сдаю дурацкие шутки, только теперь в Пафосе, потому что есть какая-то нарциссическая травма и самоирония, и мне нравится говорить, я от этого заряжаюсь. Есть страх смерти, есть страх выступления на сцене, а есть самый страшный страх, это страх умереть во время выступления на сцене. У меня его нет. И тогда, слушай, тебе придётся меня останавливать, потому что я сейчас отвечу на другой твой незаданный вопрос, про канал, как это случилось. Это был ковид. К тому времени я уже писал в Фейсбуке какие-то вещи.

[18:40] Интересная штука: так как я из графики, мне всегда была интересна процедурная графика, где формулами ты пишешь и у тебя вырастают деревья или получается целый процедурный город, ребята делали такие интересные вещи, и это меня завораживало. Потом мне стало интересно, тогда я начал читать про нейрофидбэк: ты надеваешь датчики и силой мысли двигаешь на экране шарики. Тут началось вот с чего: пришёл Тимур Бекмамбетов, наверное, это был 2014 год, и рассказывал, как они делали фильм Wanted.

[19:30] Это был первый такой фильм, красивый, я в него влюбился. Тимур рассказывал, и во время выступления я говорю: Тимур, я смотрю твой фильм, он прямо сладкий, я не могу оторваться от картинки. Тимур говорит: да, я учился у художников питерской школы воздействовать на зрителя формой без содержания. Я задумался: формой без содержания, круто. Единственное, что мне тогда приходило в голову, это стробоскопический шар на дискотеках, который плохо влияет, например, на эпилептиков, прямая связь: видеосигнал, и мозг взрывается. Мне стало интересно, можно ли программировать такие визуальные образы, которые воздействовали бы на зрителя не через содержание истории, а чистой формой.

[20:18] Я сидел и думал, что-то изучал, общался с нейрофизиологами. Потом начались первые нейросетки, и я подумал: вот эта штука наверняка сможет подбирать и делать такую обратную связь, чтобы мы не могли оторваться от сгенерированного контента. Это были очень ранние прототипы мыслей, но удивительно, что многие вещи, о которых я думал и писал тогда в Фейсбуке, потом раз, и стали чем-то само собой разумеющимся. Мне за себя радостно, но за бизнес обидно. В Фейсбуке я писал сначала такие закодированные заметки с прищуром, а потом пришёл ковид, и стало больше времени, я сел дома и стал больше писать. Смотрю, у меня в Фейсбуке набралось 10000 фолловеров. А в Telegram канале я обычно постил новости про конференцию, а в ковид конференция ушла в онлайн. И надо сказать, что тут я тоже не потерялся.

[21:53] В онлайне я сделал, как мне ребята сказали, не сам сказал, одну из лучших конференций в мире: снова 60 выступлений, разные потоки, благодаря ребятам, которые делали параллельные потоки, там было шесть залов и в них десять выступлений.

Сергей Кузнецов: И можно было переключаться между ними?

Сергей Цыпцын: Да, можно было переключаться, записи потом сгружались специально для тех, кто купил билеты. В онлайне мы фигачили. Тогда Марк Цукерберг в двадцать первом году брякнул про метаверс, я говорю: не вопрос, у нас есть цифровые люди, сейчас их называют аватарами, а тогда это были просто говорящие головы или персонажи. Я собрал людей, мы сделали такую онлайн конференцию, честно говоря, обосрались просто в хорошем смысле, метаврство и не снилось того, что делали ребята из постпродакшена.

[22:40] В ковид я стал больше писать, смотрю, списался и стал дублировать в Telegram. А Telegram только начинался, и рост был приятный. Сейчас там 43000 подписчиков, я ни разу не закупал аудиторию. При словах цена подписчика, закуп аудитории, я такой: хрен его знает. Дело в том, что когда закупаешь аудиторию, она очень плохая по качеству.

Сергей Кузнецов: У меня такой же, слушай, органика это всё равно органика.

Сергей Цыпцын: Уровень вовлечённости, уровень интереса совершенно другой, они золотые люди. У меня чат, я перестал принимать людей в чат, потому что задолбался модерировать, там больше 2000 человек, я выгнал совсем неадекватных, и сейчас там приятные интеллигентные люди говорят либо про философию, либо про то, как пиксели красить. Telegram стал приносить. Забудьте про донаты, для русскоговорящей аудитории донаты не работают, не знаю, может у стримеров, которые фокусы показывают, это работает, но чтобы донатили за контент, нет, не работает. Реклама приносит примерно в 100 раз больше.

[24:15] Так что всем начинающим Telegram каналам: забудьте про донаты, любые схемы монетизации кроме рекламы, она всегда будет приносить в 100 раз больше.

Сергей Кузнецов: Слушай, мне кажется, единственное, что нормально работает на глобальном рынке, из того, в чём я лично участвовал, это Twitter, он реально шерит доход, и хорошо шерит.

Сергей Цыпцын: Twitter отдельная площадка, у него, пожалуй, лучший рекомендательный алгоритм, у меня он настроен так, что показывает мне сказочные новости, всё по теме, это лучше Facebook, Twitter рядом не стоит с Facebook. Главное, не провалиться в политические новости, иначе начнёт сыпаться вся эта ерунда тоннами. Да, я настраивал Twitter годами, и сейчас нажимаю кнопку home и у меня рафинированные новости на все случаи жизни, которые мне интересны.

[25:02] Сергей Кузнецов: Спасибо тебе огромное, что поделился такой безумно интересной историей своей жизни. Я всё-таки прошу рассказать про два-три главных факапа, которые повлияли на тебя, поменяли твой взгляд на жизнь, на бизнес, на мир, и, конечно, с выводами.

Сергей Цыпцын: Тут у нас есть проблема, потому что я человек one man band, плюс закончил мехмат, потом аспирантуру, потом защитил диссертацию, я всё считаю, всегда долго думал, семь раз отмерь. Я семьдесят семь раз отмерял, а потом один раз отрезал. Конечно, неудобно говорить, что я почти не делал ошибок, но я не делал действий, которые потом приводили меня к катастрофическим результатам. Мне нечем похвастаться в плане факапов, но я понимаю, что моя осторожность, расчётливость и пассивность.

[26:40] На любую новую идею я начинаю сразу её атаковать, почему она не работает, а не почему она работает или классная. Я такой: не не, давайте мы это покатаем. И я понимаю, что с множеством отказов я упустил множество возможностей. Можно это назвать факапом, наверное, да, или скорее это надо майндсет менять. Оглядываясь, я вижу, что там надо было войти, с тем человеком надо было поработать, было бы интересно, я этого не делал, потому что у меня свой свечной заводик работает, я катаюсь на виндсёрфинге, и у меня всё прилично.

[27:29] Теперь второй момент: я катаюсь на виндсёрфинге, всё нормально, дети растут прямо на берегу, и я вообще не думаю о будущем. Наверное, это результат детских психотравм: для меня плюс шесть месяцев это никогда. А какой из меня бизнесмен с таким мышлением? Так я и прожил 20 лет с конференцией, путешествовал с чемоданом денег, заработал на конференции, сложил деньги в чемодан, приехал в Египет, катаюсь полгода, мышление старое, я школу заканчивал в восемьдесят восьмом году, поэтому мышление оттуда, и это мне мешает, я это вижу.

[28:16] И третья вещь, что я складывал все яйца в одну корзину: моя конференция, всё шло хорошо, ни о чём не надо было думать, ещё лучше пошло, сейчас ещё в Питере сделаем, и вот это всё. А потом приходит февраль двадцать второго, и у тебя всё схлопывается, и у тебя не остаётся ничего вообще. Вот это факап, но не в плане события, а в плане мышления: мышление было, что не надо. Хотя мой партнёр говорил: слушай, столько денег зарабатываем, давай хоть в недвижимость куда-нибудь пихнём или ещё что-то. Он сам давно миллионер, у него всё хорошо, а я до сих пор с микрофоном на сцене, поэтому признаю свои ошибки именно такие. Так как я всё просчитывал, мне всегда удавалось подстелить соломки, и я больно не падал.

[29:03] Сергей Кузнецов: Серёж, спасибо тебе большое, что поделился, очень интересный опыт. Мне кажется, что позиция максимального просчёта и минимальных рисков это на самом деле очень частый случай. У меня с женой такая же история, мы друг друга очень хорошо балансируем: я такой рвущаяся голова, прыгнул, а она: не не, здесь есть тысячи вариантов, как всё пойдёт не так. И мы очень классно друг друга балансируем. Мне кажется, в бизнесе это классно, когда ты не one man show, потому что у тебя есть этот луп обратной связи, хорошо это или плохо, тут нет таких категорий, история не имеет сослагательного наклонения, что было бы иначе, чёрт его знает, было бы лучше или хуже. Наверное, всё, что ни делается, всё к лучшему. А сейчас я бы хотел поспрашивать тебя про ИИ, потому что это тема, которая набила оскомину, наверное, уже всем, не только предпринимателям, что от этих новостей даже подташнивает.

[30:37] Сергей Кузнецов: Мне кажется, что ты один из немногих, кто реально находится на острие, кто очень глубоко копает и понимает, что происходит. Какие самые интересные вещи ты мог бы рассказать про generative AI? Какие области сейчас наиболее интересные, где происходят самые яркие изменения и прогресс наиболее активный, может быть, из тех, что не настолько очевидны?

Сергей Цыпцын: Смотри, генеративный AI это широкое понятие, но можно поделить его на два-три крупных класса. Первый класс, конечно, это LLM, Large Language Model, то, что отвечает нам текстом, сейчас иногда и картинками, но это всё равно остаётся в классе языковых моделей. Этот класс настолько велик: я помню, в ноябре вышел ChatGPT, потом появился, не помню кто первый, Google или другие крупные игроки, потом Meta сделала Llama.

[32:17] После того как она выложила Llama в открытый доступ, буквально через полгода выяснилось, что есть где-то 15000 разных моделей, производных от Llama, их дотюнивали, дотренировывали, обвешивали чем хотели под свою задачу. Я понял, что если за каждой следить, можно с ума сойти, были ещё арабские Falcon и чего только не было. Я слежу только за крупными игроками: это Google, Anthropic и OpenAI. Ну, DeepSeek выстрелил, китайцы, там была противоречивая история со стоимостью тренировки. Это всё закадровая возня, важно то, что остаётся на кончиках пальцев. По моим ощущениям, Google очень долго запрягал, иногда выглядел даже смешно в начале, а потом разогнался, и сейчас у них очень хорошие продукты и в графике, и в текстах, у них данных гораздо больше, чем у других, наверное.

Сергей Кузнецов: Я думаю, что больше, чем у других, это точно.

Сергей Цыпцын: Один из трендов, по моим субъективным ощущениям, что Google неожиданно так выровнялся.

[33:55] Я делал пост позавчера или вчера, что Gemini App вырвался вперёд в американском App Store. Я у себя посмотрел, даже затрудняюсь ответить, какая у меня привязка Play Store по географии, потому что я отвязывался, чтобы иметь возможность пользоваться американскими приложениями.

Сергей Кузнецов: Нейтральные воды.

Сергей Цыпцын: У меня тоже Gemini обошёл OpenAI. Я слежу за ними более менее на продуктовом уровне, потому что на чисто техническом уровне мне уже мозгов не хватает, там слишком много всего. Поэтому я сконцентрирован больше на графике, это моя родная область, там я больше понимаю. Мне интересно, что сейчас происходит с генерацией картинок и генерацией видео. Из горячего, самый последний тренд это генерация миров. С картинками уже более менее все разобрались, даже бесплатный ChatGPT без регистрации позволяет генерить картинки, тут все уже нагенерились. А с видео сложнее, потому что тяжело генерить, требует много вычислительных ресурсов, даже на генерацию, не говоря про тренировку моделей.

[35:30] Там разные модели, каждый выкатил своё. Первыми были, конечно, OpenAI со своей Sora, они нас просто уничтожили в феврале двадцать четвёртого года, это было фантастика. Но потом они ушли в тень, и за это время все наверстали разрыв. Сейчас один из лучших генераторов принадлежит Google, называется Veo 3, по совокупности факторов это лучший генератор по качеству. Есть ещё другие: Kling, Minimax, много китайских генераторов, потому что китайцам, в общем, всё равно на происхождение данных, взяли, обучили на любом датасете, и плевать, перед кем не отчитываются.

[36:16] Долго я следил, как open source догоняет закрытые решения в плане видеогенерации, там было всё очень грустно, пока не вышел Wan, это тоже китайцы, Alibaba. Они сделали open source генератор, который показывает сравнимые с мейнстримом результаты. Но проблема в том, что для запуска нужно довольно серьёзное железо, нужно вкладываться.

Сергей Кузнецов: То есть он ставится прямо на компьютер или на сервер?

Сергей Цыпцын: Он может поставиться прямо, код есть, веса есть, можно скачать и поставить. Раньше я ставил на свой ноутбук с RTX 2080, и с картинками всё было хорошо, а с видео я теперь всегда арендую сервер в облаке и туда на Linux накатываю модели, которые хочется потестить. С видео есть любопытная модель, которая сейчас в топе всех рвёт. Смотри, что интересно с видео: если картинка это, грубо говоря, пиксели по X и по Y, мы с ними уже разобрались, тем более появились модели, которые очень хорошо понимают промт, буквально что говоришь, то и делают.

[37:53] Ты видишь зелёный шар, синий куб, здесь кошка, здесь собака, и модель расставляет всё как есть. Сейчас появились модели, которые буквально последние два-три месяца умеют редактировать картинки, потому что обычно ты сгенерировал, а потом нужно что-то подправить.

Сергей Кузнецов: Это Nano Banana вот это вот.

Сергей Цыпцын: Да, это Nano Banana, флешмоб, который был примерно две недели, Google всех заново удивил. Nano Banana это Gemini 2.5 Flash Image preview, но так и прижилось название Nano Banana.

[38:41] Nano Banana классная штука, и видно, что там есть понимание 3D сцены: она, когда ей даёшь картинку, разбирает её не просто на пиксели, а на элементы, пытается понять, как устроен мир этой картинки, и дальше оперирует в этом трёхмерном мире, я подозреваю. Потому что если ей говоришь: обтяни сеткой персонажа, она обтягивает его прямо трёхмерно, хорошо делает. Сейчас вышел Seedream от китайцев, он с Nano Banana идёт ноздря в ноздрю. И позавчера вышел стартап Reve. Reve, кажется, по-французски означает мечта. Это бывшая команда Adobe и Stable Diffusion, которая ушла 7-8 месяцев назад и сделала свой генератор.

[39:29] Позавчера, без всякого флешмоба вроде Nano Banana, они выпустили это прямо во все новости. Сначала пришло письмо по имейлу о новой версии, и с ней тоже можно говорить как с чатом: я могу загрузить свою фотографию и сказать, тут бороду подстриги, тут волосы перекрась, и они консистентно оставляют лицо без изменений. Это самая главная проблема генеративной графики, консистентности трудно добиться. Во всех видеогенераторах, если у персонажа лицо ушло в сторону, оно возвращается уже не таким же. А тут ты делаешь несколько ключевых опорных кадров в Nano Banana или Seedream и используешь их как ключевые кадры для видео.

[40:18] Модель проходит через эти опорные кадры и тем самым удерживает образ персонажа. Это последние фишки, которые нас сейчас ждут. Но с видео, повторюсь, это не XY плюс время, не ещё одно измерение, а столько измерений, сколько сущностей у тебя в кадре. У тебя есть передний план, задний план, на переднем плане человек едет на велосипеде, и у него на голове шляпа подскакивает. И у каждого из этих объектов, у шляпы, у человека, у велосипеда, у заднего плана, своё время. Это не просто трёхмерное видео, это XY плюс t, умноженное на количество сущностей в кадре. Поэтому управлять этим очень сложно, описать нужно и шляпу, и человека, и велосипед на заднем плане, и ветер, и как свет меняется, и как дышит камера. У тебя получается промт размером с дом.

[41:55] И вот этот подход, когда мы описываем и потом получаем картинку для видео, он работает, но в ограниченных условиях. Поэтому видео используется, как правило, через подход картинка в видео: ты ставишь ключевой кадр в начало, сейчас уже многие генераторы принимают первый и последний кадр, и модель должна дойти из первого в последний. Так ты даёшь ей опорную точку. Либо это стилизация видео: снял видео на айфон и говоришь, сделай теперь мне из этого белых ходоков, и модель хорошо это делает с тем, что ты наснимал на телефон. Но выясняется, что снимать на iPhone тоже надо уметь.

[42:43] У меня в канале сейчас есть рубрика нейропрожарка, народ присылает свои работы и рассказывает, как делал. И выясняется, что мы дали съёмочный аппарат людям, у которых нет никакого понимания про режиссуру, операторское мастерство и порой сценарий. Народ идёт за картинкой и говорит: смотрите, как я могу. А историй, которые действительно были видны, за всё время было две-три, и там девочка была аниматором, её этому учили, и история всё-таки рулит. Получается, что представление о режиссуре, монтаже, операторской работе и свете всё равно нужно иметь.

[43:33] Плюс все эти видеоролики приходят по 8 секунд максимум, у тебя клиповый монтаж, у тебя не может быть длинных планов. Можно подставлять последний кадр как первый для следующего, но там камера может поехать не так, как ты хотел бы. В этом смысле видео сложное. Возможно, поколение TikTok это переварит, им достаточно восьми секунд, и главное для них: о, смотри, что прикол. Может вырасти поколение, для которого это нормально, но пока мне это не окей, потому что такой бешеный монтаж и нерассказанные истории меня смущают.

[44:22] Дальше, если говорить про тренды, все эти видеомодели, вообще говоря, понимают, как устроен мир. Потому что чтобы генерировать видео, я ушёл из кадра и вернулся, я должен вернуться примерно таким же, если это картиночная модель и я каждый кадр генерирую отдельно, я вернусь другим, и настраивать это будет очень сложно. Видеомодель должна понимать, что я трёхмерный человек, вышел из кадра, возвращаюсь, это по-прежнему я, у неё должна быть память, кусочек модели мира вокруг меня, который она держит у себя в голове.

[45:12] Поэтому они после 8 секунд и рассыпаются, у них памяти не хватает. И видеогенераторы у себя в голове держат некую модель мира. В августе на нас посыпались, как из лавки чудес, так называемые World Models, генераторы миров. Ты даёшь картинку на вход или пишешь: у меня мир средневековый, там бегают эльфы, и модель выдаёт тебе не просто видео или картинку, а мир, где ты пальчиками можешь, как в Minecraft, переставлять камеру, путешествовать.

[46:02] Как правило, можно двигаться вправо-влево, вперёд-назад, с зумом есть вопросы, потому что всё это на полупрозрачных элементах, но работ становится всё больше. Я снова возвращаюсь к Google: самое крепкое, на мой взгляд, у Google называется Genie 3. Сегодня буквально вышел Marble от World Labs, и есть ещё несколько, есть Oasis, есть ещё пять-шесть штук, и все туда лезут. Те, кто делает игры, поднимают бровь: секундочку, а это что такое?

[46:50] Сергей Кузнецов: Представляешь, генерация мира в реальном времени, это же сумасшествие.

Сергей Цыпцын: Пока не в реальном времени и качество такое, но я говорю к тому, к чему идёт. Плюс на телефоне тебе не нужен рейтрейсинг, если у тебя какая-нибудь казуальная или гиперказуальная игра, требования к качеству не такие высокие, а тут можно будет получить что-то, что выглядит как 3D, есть к чему придраться, но по замыслу выглядит как 3D, ты можешь ходить, куда-то упираться. Последний тренд сезона это генерация целых миров, и в этом мире ты можешь генерить видео, ходя по нему, и так далее. За этим я слежу больше всего.

[47:38] Ещё есть 3D генераторы, когда даёшь картинку и получаешь трёхмерную модель, например, головы. Там проблема, что топология сетки очень плохая, как будто из 3D сканера вышла, но работы по ремешингу тоже ведутся, это специальные термины, но тоже слежу, потому что я сам из 3D, мне интересно, что там происходит. Общался с Пашей Мунтяном, он больше в производстве, и он рассказывает: например, издательство, которое делает детские картинки для книжек, там, как правило, рисуют сильно пьющие люди, потому что это уже совсем не из пищевой цепочки индустрии, нужно очень сильно любить эту профессию, чтобы делать картинки для детских книжек.

[48:29] И там восемь из десяти иллюстраторов можно отправить домой. Ребята, которые ищут работу, например, концепт арт, анимацию, говорят: раньше работа искала тебя, теперь ты ищешь работу, стало по-другому. Официальной статистики у нас нет, потому что всё очень разноплановое и везде разные задачи. Но в области иллюстрации это уже случилось, и те, кто не освоил инструмент, ушли в другое. Я вижу, что очень активно развивается генеративный UI, который берёт готовые ассеты, тюнит их под цветовую гамму и создаёт полностью готовый ассет по брендбуку.

[49:19] Сергей Цыпцын: Ну да, вайб дизайн и вайб кодинг это, конечно, отдельные темы, особенно вайб кодинг. Последнее, что я слышал про вайб кодинг, что модель делает ошибки, и их приходится исправлять. Некоторые говорят: не надо, надо как с картинкой, перегенерировать, не редактировать, а говорить: убери всё, сделай заново.

[50:06] Да, потому что она очень много лишнего кода генерит, я тоже слышал такой подход, что не надо упираться в редактирование, просто жать заново, и на десятый раз получится рабочий код, это звучит как ересь.

Сергей Кузнецов: Слушай, я думаю, что мы с тобой можем на эту тему ещё с Алмазом потереть, потому что он в этом продвинулся максимально глубоко, именно про вайб кодинг, у меня тоже много вопросов, потому что маленький микросервис он пилит нормально, а как только выходишь шире, генерит неимоверное количество шиткода, мне интересно, как он это решает.

Сергей Цыпцын: Да, интересно.

[50:55] У меня маленькие задачки: напиши мне радио интерфейс, или напиши симулятор аттрактора Лоренца, я тестирую какие-то вещи, и с первого раза, я обычно использую Gemini, с первого раза попадает хорошо. Я боюсь больших задач, они сложные. Про вайб кодинг это отдельная тема.

Сергей Кузнецов: Лучше обсудим это на встрече с Алмазом. А как ты считаешь, насколько мы близки к тому, чтобы генеративный AI в каком-то существенном объёме применялся в киноиндустрии? Я слышал, что Netflix в части нового сериального контента уже заменяет некоторое количество сцен нейросетью, насколько это соответствует действительности и насколько быстро это будет внедрено в жизнь?

[51:44] Сергей Цыпцын: Там движение с двух сторон, потому что в киноиндустрии требования к картинке прямо жёсткие. В постпродакшене всегда было так: для рекламы можно упасть в разрешении на телевизоре, потом уже 1080, а для кино будьте добры 4K, и текстуры приходится переделывать, потому что в 4K они плывут, получаются леопардовые пятна. С одной стороны требования к качеству, они, может быть, чуть-чуть адаптируются, потому что на кону сэкономлено очень много денег. С другой стороны, открытая кодовая база позволяет писать свои инструменты.

[52:32] Как мне говорили ребята из Weta Digital, где Питер Джексон снимал Властелина колец, они работали и говорили: вот есть Maya, которую ты покупаешь у Autodesk, а если бы ты пришёл к нам в студию, ты бы её не узнал, потому что она переписана практически с нуля, наш отдел R&D переписал её под свои нужды.

Сергей Кузнецов: А они разрешали, давали исходные коды или плагины? Я не знал, что Maya расширяемая, думал, что она как коробочка.

Сергей Цыпцын: С другой стороны, в каждой студии уже, конечно, работают люди над этим. В киноиндустрии есть большой инхаус отдел разработки, который дописывает под свои нужды и Maya, и Nuke, и другие софты, они там расширены до неузнаваемости под потребности студии. Это не может быть вынесено наружу как продукт, очень редкие случаи.

[54:12] Nuke, кстати, родился как раз из такого домена, по-моему, это редкий случай, когда внутренняя разработка настолько хороша, что её превращают в отдельный продукт. Таких студий по пальцам пересчитать можно, немного. Но внутри разработки уже, конечно, ведутся: вся генерация фонов, первое, что приходит в голову, генерация толп, генерация фоновых движений. Надо покопать эту тему, но информации мало, потому что студии не делятся этим.

[54:59] Сергей Кузнецов: Конечно, это же по сути ноу-хау, это миллионы экономии.

Сергей Цыпцын: На примере Nano Banana это тоже было огромной проблемой, сохранение модификации себя, и вот решили. Это на сто процентов придёт, вопрос только времени. Там, где ещё хорошо получается в кино и постпродакшене, это деформации, расчёт деформации довольно сложный, и эти ML деформеры хорошо заходят в 3D графику, формы там хорошо и быстро рассчитываются.

[55:46] Ты двинул, и деформация должна пересчитаться, а тут нейросетка делает быстрый инференс, и деформация происходит быстро. По киноиндустрии всё будет происходить органическим образом. Повторюсь, длительность видео 8 секунд, пока мы не можем говорить о больших сценах, только о коротких катсценах. Я экспериментировал, мне нравится, как модель делает разные взрывы и эффекты, особенно на коротких планах, пуф пуф пуф, всё взорвали, и нет требований к реалистичности, потому что ни один человек вблизи не видел, как выглядит настоящий взрыв.

[56:34] Сергей Кузнецов: Слава богу, если видел, то уже вряд ли что.

Сергей Цыпцын: Поэтому вот это, да, плюс концепт арт, жмёшь кнопку, плюс стилизация: снятое видео можно стилизовать.

Сергей Кузнецов: Слушай, а что тебе сейчас, если говорить про все инструменты, которые ты читаешь и исследуешь, больше всего вдохновляет?

[57:20] Сергей Цыпцын: С одной стороны, старая тема про расшифровку сигналов мозга, интересно, потому что нейросети получают сигналы из мозга и говорят: вот это было, когда была светлая картинка, вот это когда тёмная. Потом её долго учат, а потом без картинки спрашивают: по этим сигналам какую картинку видел человек, и она говорит: светлую, я, конечно, утрирую до бинарного выбора, но это интересно. Мне всегда была интересна тема нейрофидбэка, и сюда же пристёгивается компьютерное зрение, речь не о чтении мыслей, а об изменении вида коммуникации. Там есть проблемы в интерфейсах, потому что даже мокрый гель, это отдельная тема.

[58:09] Я когда-то снимал ЭЭГ, помню, особенно с моими волосами, гелем всё мажут, это проблема.

Сергей Кузнецов: Слушай, а в контексте этого что думаешь о Neuralink?

Сергей Цыпцын: Про Neuralink нужно более умных людей спрашивать, но мне кажется, что там как раз это решается: это по сути интерфейс компьютер-мозг, и он уже далеко продвинулся.

Сергей Кузнецов: Да, понятно, надо понимать, что мы не высверливаем там, как в ЭЭГ, 17 контактов, сколько их там бывает, мы одну дырочку сверлим на голове.

Сергей Цыпцын: Они только на одну область пока ставят, это правда, есть ограничение.

[58:58] Сергей Кузнецов: Вот если бы было 17 таких дырочек, было бы, наверное, все области стимулировались.

Сергей Цыпцын: Ну кстати да, ограниченность плюс непонятная штука по времени, потому что со временем она, как я понимаю, должна выходить из строя.

Сергей Кузнецов: Слушай, пока тест идёт уже больше полутора лет.

Сергей Цыпцын: Так-то да, десятилетия он вряд ли выдержит, это правда, эти контакты, импланты врастают, зарастают. В общем, тут мне больше интересно неинвазивное решение. С электромиографией был интересный проект от MeLab, давно, не думаю, что он взлетит, тебе вешают датчик, и когда мы проговариваем слова.

[59:46] Когда мы что-то читаем, мы это проговариваем, на курсах скорочтения от этого отучают, потому что проговаривание снижает скорость. И когда ты о чём-то думаешь, ты тоже можешь проговаривать это в голове. По микросокращениям челюстных мышц идёт обучение нейросетки распознавать эти сигналы. Идея интересная и неинвазивная. У Алмаза, кстати, есть чип в руке, который открывает гараж, это биохакерство. Мне кажется, во-первых, надо использовать импланты.

[60:34] Люди же ставят импланты, по 100000 штук каждый день по всей планете, зубной имплант идеальное место для вживления любых электродов, это очень близко к мозгу, очень близко к уху, костная проводимость классная. Делайте.

Сергей Кузнецов: Ты имеешь в виду импланты в зубы?

Сергей Цыпцын: Да, импланты в зубы, готовая площадка пропадает для съёма информации. Меня эта мозговая тема всегда очень интересовала. А что меня по-прежнему возвращает к этой теме, это воздействие на зрителя формой без содержания, потому что мы сейчас можем генерировать такие видео и такие картинки, что, может быть, нащупаем что-то, что вводит нас в определённое состояние.

[61:25] Сергей Кузнецов: Ступора, либо отключение, медитативное какое-то состояние.

Сергей Цыпцын: У Стругацких есть повесть Хищные вещи века, где люди начали пропадать, не то что вымирать, а именно исчезать из опыта, они меняли небольшую деталь в приёмнике, и звуковой сигнал давал им нирвану, такой цифровой героин получался, и они распутывали эту историю. Тут тоже, в принципе, всё к тому идёт, потому что потребление контента растёт, и контента можно произвести сколько угодно, и такое перекармливание контентом уже чревато.

[62:12] Сергей Кузнецов: Слушай, мы вот как раз на последней конференции обсуждали, что сейчас очень интересно поменялся контекст: из-за того, что большинство генеративных ИИ и вообще ИИ это LLM, люди сейчас читают просто миллион строк текста в сутки, феноменальный объём, и народ немножко подохренел от этого.

Сергей Цыпцын: Да, интересно, что получается: один человек что-то пишет, потом говорит модели: сделай из этого красивое письмо, и делает из этой какашки конфетку большую, второй получил письмо, пошёл в интернет и говорит: сделай мне саммари из этого, взял обратно.

[62:59] У нас теория мёртвого интернета прямо расцветает: надутый пузырь контента, который никому уже не нужен, и его сжимают, разжимают с двух сторон.

Сергей Кузнецов: А это классная мысль.

Сергей Цыпцын: С одной стороны говорят модели: теперь сделай, пожалуйста, чтобы это была культура, она такая: да да да. Это концепция мир как JPEG, что мы всё время не перевариваем, я веду канал, там очень много перегруза новостей, надо больше возвращаться к каким-то более глубоким темам, но количество новостей растёт, потому что количество вовлечённых в индустрию людей тоже растёт.

[63:47] В двадцатом году приходилось гоняться за новостью по всему интернету, а сейчас сидишь и думаешь: какую из тридцати опубликовать, какую выбрать, которая будет хорошей.

Сергей Кузнецов: Кстати, Серёж, я тут вчера, говоря про интересные штуки, кайфанул от ElevenLabs, они выпустили, я очень люблю аудиокниги, но привык потреблять книги именно в формате аудио, и как раз вчера прочитал про ElevenLabs, которые выпустили, оказывается, уже довольно давно, приложение для озвучки любых текстов. И я наконец загрузил туда Станислава Лема, Сумму технологий, и просто кайфанул, её же нет вообще в аудиоформате нигде, её даже и в любом формате сейчас не купишь, потому что закрыто на Литресе.

[64:35] Сергей Кузнецов: У меня просто вчера был восторг, во-первых, качество озвучки феноменальное, то есть иногда неправильно ставит ударение, даже в русском, но потрясающе, причём там какой-то английский чтец читает на русском идеально, если раньше это было монотонно, запятые точки без разницы, сейчас идеально, просто идеально. Я сразу купил максимальную подписку, загрузил кучу PDF, буду слушать, рекомендую, правда офигенно работает, неожиданно.

Сергей Цыпцын: Да, сейчас тебе ещё и видеокартинку сделать под эту тему, можешь слушать и рассматривать.

Сергей Кузнецов: Видеоряд пошёл, да, это правда.

Сергей Цыпцын: У Лема моя любимая вещь называется Возвращение со звёзд, там два космонавта вернулись, прошло 150 лет, а на земле придумали битризацию, это такая вакцинация, очень актуальная, кстати, вакцинация, которая уничтожает у людей возможность совершать насилие.

[66:14] И он смотрит, я не понимаю, как Лем видит настолько глубоко, он фантазирует, как изменилось общество: виды спорта превратились, половина видов спорта умерла, типа бокса и хоккея, потому что они агрессивные, появились какие-то передвигающиеся фигуры в больших надувных шарах, потому что люди не могут больно сделать друг другу. И выяснилось, что если так купировать какие-то фишки человеческой природы, добрые намерения приводят к очень странным феноменам.

Сергей Кузнецов: Деградация общества в целом, я думаю.

Сергей Цыпцын: Да, да, он очень хорошо показывает.

[67:01] Сергей Кузнецов: Слушай, обязательно прочитаю, спасибо за рекомендацию.

Сергей Цыпцын: Очень много описательных моментов, Лем, когда пишет прозу, я люблю диалоги, поэтому обращаю внимание, что там очень много описаний.

Сергей Кузнецов: Слушай, мне вот именно его футуристические штуки безумно нравятся, насколько глубоко и научно, я такого не видел.

Сергей Цыпцын: Может быть, ещё Элвин Тоффлер тоже близок, но он больше в соционику ушёл, в психологию, в изменения нашего восприятия мира. Лем, конечно, я прямо кайфую. Шкловский тоже, я его читал выборочно в раннем детстве, и его тоже нет нигде в аудио, тоже можно туда загрузить.

[67:50] Сергей Кузнецов: Да, слушай, а интересно тебя послушать по поводу голосовой озвучки, сейчас всё больше людей пользуются голосовым интерфейсом, они, например, говорят модели.

Сергей Цыпцын: Дело в том, что когда ты говоришь с моделью, ты даёшь ей отдельный пласт информации: как ты пишешь, как подбираешь слова, ставишь запятые или нет, какой у тебя порядок слов, торопишься ты или нет, это видно по тексту, это даёт ей ещё некоторое количество признаков. Когда ты разговариваешь с ней, количество признаков увеличивается: интонация, дыхание и так далее.

[68:37] То есть у неё на входе для обработки информации не только то, о чём ты спрашиваешь, а ещё много информации про тебя. И почему в 2023 году были в основном технические вопросы, а в двадцать четвёртом году в опросах стали в основном вопросы про себя, про личную эффективность, ответ рефлексия, да, и психология занимала довольно почётное место, потому что модель в этом разбирается. Мы как-то сбрасываем со счетов, думаем, что это чатбот, но она считывает.

[69:23] Я на последнем хабе рассказывал историю про Умного Ганса, коня, который умел считать, прошлый век. Его водили по выставкам, спрашивающий говорил: сколько будет 10 плюс 7? И конь начинал стучать копытом, а ведущий начинал считать: один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, и когда доходил до семнадцати, конь стучал копытом. Так можно было задать любой вопрос, обычно бинарный, типа: сосед спал с моей женой, и ведущий говорил да или нет, а конь топал. Выяснилось, что у коня от природы очень высокая восприимчивость.

[70:14] Сергей Кузнецов: То есть он очень хорошо считывал.

Сергей Цыпцын: Он считывал, и когда, например, на семнадцатый раз ведущий говорил семнадцать, на лице того, кто загадал это число, происходило нечто, человек в этот момент был готов, и важно было, чтобы ответ был известен в голове у спрашивающего. Конь просто считывал, в основном считал математику, и все спрашивали как, а он говорил, ну, топну сейчас, потому что у седока ресничка дёрнулась, грубо говоря. Так вот, я это перевожу сюда: на том конце в чате у нас тоже есть свой Умный Ганс.

[71:03] Он считывает с тебя не только сам вопрос, но и очень много контекста, все твои потроха считывает. И в этом смысле это можно использовать, как обычно, и во благо, и во вред, но мы об этом забываем. Ребята, которые плотно общаются с моделью по несколько часов, говорят, что даже из текста можно добывать информацию о том, что у тебя происходит внутри.

Сергей Кузнецов: Слушай, а это же можно прямо промтом попросить, вот например, что я делал год назад: мы транскрибировали полностью наш митинг с ребятами, а потом я у модели спросил: скажи, пожалуйста, какой был психологический настрой, кто был наиболее активен.

[71:51] Сергей Кузнецов: И она, если даёшь ей фреймворки, вытаскивает просто феноменальные вещи, я сидел и думал: ничего себе. А это было тогда, сейчас я думаю, всё гораздо круче.

Сергей Цыпцын: Да, да, это надо просто не забывать, мы всё время путаем, думаем, что на той стороне собеседник, мы приравниваем его к себе, более того, мы даже считаем себя, ну мы то люди, а там какая-то машина, тут надо, в общем, своё эго засунуть куда подальше.

[72:37] На той стороне на самом деле не один человек, а восемь миллиардов, потому что модель обучали на всех данных.

Сергей Кузнецов: Так, а смотри, я тогда спрошу, наверное, два таких завершающих вопроса. Если бы ты мог вернуться на 3-5 лет назад, какие бы советы дал себе?

Сергей Цыпцын: Я, в принципе, уже озвучил пару: не складывать всё в одну корзину. И я постоянно себе говорю не откладывай, не откладывай эти вещи, и сам откладываю, особенно когда перегружен, думаешь: ну потом, потом.

[73:25] Нет, не надо потом, нужно, чтобы количество неотвеченных дел было ноль каждый вечер, иначе это давит на тебя физически, эти несделанные дела. Так что не откладывать, не складывать яйца в одну корзину и всё-таки думать о будущем, о том, что будет. Есть поговорка, что через 2 года это всё равно наступит, и эти два года всё равно пройдут, а ты никуда не денешься, ты не можешь остаться в своих полутора годах навсегда. Вот такие советы я себе сейчас даю: не откладывай, не клади всё в одну корзину и думай о будущем.

Сергей Кузнецов: Серёж, спасибо тебе большое за безумно интересную беседу, уверен, что это не последний раз.

Сергей Цыпцын: Хорошо.

Сергей Кузнецов: Спасибо тебе ещё раз огромное, до связи.

Сергей Цыпцын: Да, хорошо, давай, пиши, звони.